И когда она стала мечтать о том, как уйдет на пенсию, сказала себе:

"Хватит! Ты, старушка, сошла с ума". Она где-то слышала или читала о том, что настоящий больной никогда не признается в своем сумасшествии, но логика говорила о конкретном сдвиге в ее психике. И однажды она зашла в библиотеку и спросила книгу Фридмана "Психические заболевания". Приговор был длинен и непонятен, но гласил следующее: Шизоидная энтокриния на фоне параноидального раздвоения сознания. Hа счет раздвоения личности Светлана не была уверена, ей казалось, что ее сознание уже было не просто раздвоено, а растроено, расчетверено и так далее. В остальном же, это было очень похоже, во всяком случае, симптомы подходили как нельзя лучше.

- Пардон, мадам, - услышала Светлана хрипловатый баритон.

Даже для библиотеки это обращение было чересчур, и Светлана подняла голову, готовая встретиться взглядом с нарисованным интеллигентом. Hо ее опасения не оправдались. Перед ней стоял классический профессор. В том, что это был профессор, Светлана не на миг не усомнилась. Седеющая острая бородка, очки в металлической оправе, высокий лоб, могли быть надеты на кого угодно. Hо! Он стоял перед ней в изысканном поклоне, слегка согнув спину и склонив голову, так, как умели это делать дворяне, ждущие в ответ такого же обращения, и ни на секунду не оскверняя себя поклоном.

- Что вам угодно? - не задумываясь, спросила Светлана и поймала себя на мысли, что обычно, ответила бы иначе.

- Это у вас "Фридман"?

- Да я читаю, вернее, уже прочла, - протянула Светлана толстый талмуд.

- Вы уже прочитали? - удивился профессор.

- Да, а что?

- Вы учитесь?

- Hет, работаю.