Увиденное надолго врезалось ему в память, и он накрепко прикипел ко мне. Паренька звали Кешка, и было ему пятнадцать лет и столько же зим... и весен. Я давал ему много и сразу, но ему все не хватало, он требовал еще и еще, усваивая информацию мгновенно. Hа то, на что в свое время я тратил месяц, ему хватало неполной недели. Он был привязан ко мне - эта была та хрупкая и искренняя привязанность, которой нельзя добиться ни одним средним заклинанием. И здесь я промахнулся - я тоже привязался к нему. Обучение увлекло меня, сам процесс нравился мне все больше и больше. Я ненавязчиво-дружески лепил из него некое подобие себя, только чище и лучше, и это занятие доставляло мне потрясающее удовольствие. А его быстрота и уверенная точность восхищали меня и подталкивали к открытию все новых и новых областей. Постигнув мастерство сапиена, он пришел в восторг - и стал делать такие успехи, что я только качал головой и поражался. За какую-то неделю он разучил Семьдесят Два Превращения - и мне пришлось даже силком, "за шиворот", вытряхивать его из тех образов, которые он принимал. Кешка всегда как-то наивно относился к угрожавшим ему опасностям. Hапример, разгуливал в облике собаки по получасу и больше, его сильно занимали специфические ощущения. Hо любой мало-мальски грамотный маг, если он конечно не самоубийца, не остается в таком виде дольше 10-15 минут, так как уже где-то через час происходят необратимые изменения структуры сознания, под мозг собаки или другого существа, в чьем виде ты находишься. Это в общем случае, а вообще тренировкой можно добиться многого. Тем не менее, приходилось частенько его осаживать. Кешке просто невероятно везло - он ухитрялся ошибиться в заклинании и отделаться легким испугом. Однажды он по ошибке вместо безобидной души праведника извлек из Провала какую-то доисторическую химеру с перепончатыми крыльями и агрессивными намерениями.