- Хорошая защита! - воскликнула она, а под нос пробормотала (она не могла не оставить за собой последнего слова): - Если хочешь жестоко разувериться в Керуаке, перечитай его в тридцать восемь.

Перед уходом она открыла "подарочный мешок", как она называла свою сумку.

- Я тут для тебя кое-что припасла, - это был "Кандид"13. - В следующую субботу заскочу, проверю, что ты там вычитал.

Но больше всего меня потрясло, когда она растянулась на моей кровати, слушая записи, которые мне хотелось ей прокрутить, и вдруг ни с того ни с сего разоткровенничалась и посвятила меня в секреты своей сексуальной жизни. Муж бьет её, сказала она. Любовью они вообще не занимаются. Она хотела заниматься любовью, это - сильное, самое удивительное ощущение, сказала она. Она употребила слово "трахаться". Она хочет жить, сказала она. Она пугала меня, волновала, она всколыхнула все наше семейство, едва ступив на порог.

Что же теперь затевают они с папой? Что происходит в её гостиной?

Ева переставила всю мебель. Резные кресла и столики со стеклянными столешницами были сдвинуты к сосновым книжным полкам. Шторы задвинуты. Четверо мужчин и четыре женщины, все седоволосые, сидели на полу, скрестив ноги, ели арахис и пили вино. Отдельно от них, прислонясь спиной к стене, расположился мужчина неопределенного возраста - где-то между двадцатью пятью и сорока пятью - в черном потрепанном вельветовом костюме и тяжелых черных ботинках. Штанины заправлены в носки. Грязные светлые волосы. Дешевые книжки в бумажных переплетах оттопыривают карманы. Он делал вид, что не знаком ни с кем из присутствующих, а если и знаком, то не расположен общаться. Он курил и поглядывал на происходящее с интересом, но любопытство его носило чисто научный характер. Он был очень насторожен и нервничал.

Поставили какую-то монотонную музыку, которая навевала похоронное настроение.

Чарли пробормотал:

- Ты, разумеется, без ума от Баха, не так ли?