Ах, часто в чаще ищу я счастья, В тщете несчастий чешу запястья, и.т.д.
Редактор попросил его прочитать эти стихи вслух, потом прочел их сам, и только после этого отправился в небезызвестное заведение в паре кварталов от моего дома. Говорят, что он и по сей день сидит там в смирительной рубашке среди шиншилл и щебсшов, разглядывает свои пальцы и уныло шипит... Потом были: картина "Черный куб сверху" по мотивам произведений великого разенейского художника Малевича; курсы правильной расхоботовки для начинающих бизнесменов; руководство по открытию третьего жабра для более полного восприятия космических эманаций, с целью "упорядочить половую жизнь, выпадение волос и энергетических потоков в седалище". Все эти начинания были в общем-то обречены на успех, потому что в силу своего менталитета, лефиафаны - народ простой и глуповатый... но! Альберец ведь тоже был лефиафаном. Кроме того, он был ленивым лефиафаном. Буйная, бешеная и бушующая фантазия будущего бога разбивалась о несокрушимые ножки его дивана, плющилась о подушки и пледы и бессильной лужицей разливалась меж банок пива и бутербродами с прокисшим тунейцем. Туалет и ванная обросли такими пластами грязи, что впору было производить там археологические раскопки. Радушная соседка с "Кометом" в ужасе бежала из этой обители нечистоты; хозяйка назначила Альберцу квартирную плату втрое против прежнего, но фофрелюх и в ус не дул - денег все равно не было. Ветер носил по коридорам желтые листья, мятые рублевки и пластиковые стаканчики из под царского бренди, а наш поэт все так же валялся на диване и строил неосуществимые планы о контрабанде пластиковой взрывчатки в Кираух транзитом через Миры Ярости.