* * *
Hичто в тот день не предвещало беды. Чиновные лефиафаны сновали по коридорам, распостраняя вокруг себя волны чернильного зловония; бойкие бабки дрались в очередях; ребятишки устроили веселую возню на лестничной клетке, мешая проезду трамваев и грузовиков... Hа остановке возле пятнадцатой квартиры скопилось уже немало народу - троллейбус сильно запаздывал. Лефиафаны дружно переминались с ноги на ногу и недоуменно поглядывали на часы. Из разбитого окна тянуло промозглой сыростью. - Окна побили, сволочи, - ежась, объявил скучный долговязый тип в мятой войлочной шляпе и мятых же белых панталонах, - а я уже три минуты как на работу опаздываю. - И с Кираухом политические отношения абзацные, - невпопад добавил он. Все потому, что в правительстве жулики, а император - тайный гермафродит из Марианского Провала. Говорившего никто не поддержал - кому же в Северный Угол охота, кукушкин лен на стенках окучивать? Провокатор потоптался на остановке еще какое-то время, потом махнул рукой, купил себе полбутылки царского бренди, ветчинки да четвертинку хорезмской булочки, и отправился домой, праздновать семьсполовинолетие безвременной кончины нежно обожаемой тещи. Сразу же после ухода панталонщика, словно кто порчу с остановки снял: яростно взревели моторы, заискрили провода и взорам изумленных лефиафанов предстал грузовик не грузовик, трейлер не трейлер, а так, штучка. Блезбе знает что такое. Сей транспорт притормозил возле остановки и со скрежетом распахнул дверцу кабины. Трам-тирьям-пам-пам. Hежный женский голосок в кабине с нарочитой официальностью сообщил: - Пройдите вглубь салона, граждане пассажиры. Hе толпитесь у дверей! Cледующая остановка - "Четвертый этаж, Пресвятоблагодарственное фойе." Потенциальные граждане пассажиры стояли, раскрыв рты и на ширину плеч раскинув стебельчатые глазки.