- Да, прав, ты, Степаныч, - вздыхает директор. - Hу ладно, это я просто так, работай...

Разве скажешь ему, что не смогу я работать с этими чучелами после Васьки и прочих! Зарплату, конечно, хорошо бы повыше, но что там зарплата!

Hо ладно. Как бы то ни было, положение у меня пока привилегированное. До тех пор, пока не примут какой-нибудь закон, и не уравняют зоопарки в налогах с прочими аттракционами... А это, того и гляди, сделают.

Вот и сейчас, включаю визор, и посреди комнаты опять Он. Hиколай Леонидыч Голубков. Читает очередное обращение к народу. Хорошо, что звука нет - дистанция меня узнала, помнит ведь, что я люблю вначале без звука... А иногда и не только вначале, как сейчас, например. Уж я все, что наш Леонидыч скажет, наперед знаю.

Выглядит он, правда, странновато на первый взгляд. Голова у него только до середины лба, а выше как ножом срезано. Черепок без крышки, так сказать. А верхняя часть прорисовывается где-то в районе журнального столика, над вазой с цветами. Это у меня в визоре синхронизация по объему барахлит. Две недели назад был инженер, говорит, кубы искать надо, а сейчас у него нет. Есть, наверное, просто мало ему дал. Обещал через месяц точно принести. Хорошо бы, а то вид не из приятных. Да и желание подмывает заглянуть Леонидычу, так сказать, внутрь. Сколько у него там, и чего. Hо пока сдерживаюсь, неудобно как-то, такой высокий пост все-таки... Выше, коpоче, не бывает. Вот верхнюю часть, ту, что над вазой, дочка детально изучила со всех сторон, но в подробностях не говорит. Однажды спросил шутя, а она отвечает, ты, мол, шимпанзе у себя на работе видел, так вот то же самое. Сделал ей выговор, мягкий по малости лет, а самому интересно. Что она от шимпанзе там увидела? Шимпанзе у меня на работе все волосатые, мех синтетический, а здесь лысина, прямо как полированная. Hо тоже сдержался спрашивать, несолидно, да и пример какой подам...