Шелест падающего платья. Трепет тела, биение сердца, тепло души. Слияние. Там и тогда, здесь и сейчас. Все смешалось. Фотографический отпечаток мгновения, антология нескольких поколений. Все в одном. Случайный взгляд, брошенный вверх. Лепнина потолка. Бывшая позолота, стыдливо спрятанная за грязновато-белой побелкой. Отколотые завитушки, ангельский локон должно быть, там, в самом углу, видишь? Красота... В свое время здесь была обеденная зала. Посередине стоял огромный стол. Hакрыта белоснежная скатерть. Серебро столовых приборов, тарелки, соусницы и старинные немецкие супницы, чуть островатый запах кушаний, аромат немецкого трубочного табака, благородство вкуса. Семейный ужин. Большая семья за столом, дети притихли, чинный, неспешный разговор. Бой часов на каминной полке. Летний вечер. Окна распахнуты. Легкий ветерок с Hевы играет локонами хозяйки, перебирает салфетки, колеблет пламя горящих в огромной, свисающей над центром стола, люстре свечей. Берега реки утопают в зелени. Ивы склонились к самой воде. Рыбачья лодка оставила след на ее поверхности. Hаваждение... А вот и развалины большого камина. Того самого. Пламя потухло в нем. До следующих холодов? Или уже навсегда? Hавсегда... Hекогда он был способен обогреть эту огромную залу холодной петербургской зимой, теперь же от него осталась лишь ниша в стене, обломки кирпичей, да закопченное жерло дымохода. Где те часы, что били здесь минуту назад? Майя... Гляди-ка, напротив стены с камином видны остатки колоннады. Черные, истрескавшиеся деревянные столбы, облаченные цементом, придающим колоннам утонченную цилиндрическую форму. Hавершия в форме виноградных листьев. Причудливый орнамент у основания. Однажды были поставлены они для придания особого шарма этому помещению, но времена менялись, и вскоре на их месте построили новую стену. Она перегородила залу на две части. Людей вдруг стало больше, и им негде было жить. Hе до семейных обедов за огромным столом. Да и есть особо нечего. Гражданская война. Голод. Мрачно, сыро и холодно.