Hе обижай галла, он может рассердиться, вспомнил Спартак любимое присловье Каста. Горе вам, римляне - эти галлы рассердились.

Первый легион. Лучший легион, страшный легион. Беглые. Клейменые. У каждого на лбу выжжена F, лбы выбриты, чтобы клеймо видели все. У тех, кто в шлемах, F выбита и на шлеме. Тысяча шестьсот человек. Их снимали полуживыми с крестов, освобождали из каменоломен, тюрем и цирковых казарм, но чаще всего они приходили к Спартаку сами. С самого начала они держались вместе, и из них сам собой составился Первый легион. Братья обычно шли в бой, крича "Спартак!" или "Свобода!", кличем Первого была "Смерть!" Это беглые взяли в Апулии триста пленных и уговорили остальных братьев устроить гладиаторские бои. Уцелевших римлян они перебили. Своих, в битве отступивших или растерявшихся, в Первом убивали сами, сразу после боя. Случалось такое редко. Галл-перебежчик рассказал, что в ночь перед последним сражением в лагере Красса взбунтовался легион, которому приказано было назавтра встать на левый фланг - против Первого легиона.

Спартак не умел ненавидеть с такой силой. И не был уверен, что сможет этому научиться.

Вождь развернулся и пошел обратно, на середину площади. Под сапогами хрустели угли. Повернулся лицом к легионам, начал:

"Братья! - на латыни, языке проклятого Рима - единственный язык, который понимали все в войске, - Красс думает, что загнал нас в ловушку - сегодня мы вырвемся из нее! Мы выйдем из крепости и пробьемся на север, через реку! Гельветы пропустят нас, Ариовист нас примет! Братья! мы не разу не бежали перед римлянами, и сегодня римляне опять побегут от нас! Боги сегодня с нами - они дадут нам победу! Мы должны победить, чтобы уйти! Мы уйдем, чтобы вернуться! Смерть Риму! Я, Спартак, с вами, значит мы победим!" - Спартак резко опустил сжатую в кулак руку, замолчал.

"Р-р-р-а-а-а-а-а!" - тысячеголосо откликнулся строй, - "Смерть Риму! Свобода! Победа! Смерть! Спартак! Спартак! Спартак!!!"