Прикидывая успею ли я на одиннадцатичасовую электричку, и, как бы так незаметно посмотреть на часы и ничего ли я не забыл уложить в вещмешок, я не заметил, как по деревянному впаянному в посеревший лед мостику мы молча перешли на другой берег Десны. Здесь, на маленьком утоптанном пятачке, по всей видимости спортсмены одевали лыжи, и поэтому пешеходную тропку сменила лыжня, от нее чуть далее веером ответвлялся добрый десяток таких же...

Hаст лыжни провалился под нами и мы наконец остановились. Дальше идти было просто невозможно.

Поднявшийся ветер шевелил верхушки деревьев. Те сгибались и, задевая друг друга, секли весенний воздух. Hо внизу царила сосредоточенная тишина, результат акустического феномена. Сквозь двигающиеся стволы деревьев проглядывали огоньки на том берегу реки... Hеуютно, если вокруг нет ни одной неподвижной детали за которую можно зацепиться взглядом. От этого всё кажется ненадежным. Разве что земля была осязаемо неподвижна, но ночью в лесу виден лишь небольшой ее фрагмент, или... Это странное ощущение - словно воробышек затаился в ладони и ты боишься сжать руку, чтоб не повредить птичке, так она хрупка, и в то же время боишься её упустить. Грудь притаилась в ладони, как птичка. У неё, как и у птички тревожно и упруго билось сердце... Всё, к чему прикасалась ладонь сегодня, было грубое, шершавое и замерзшее и поэтому теплая и шелковистая на ощупь грудь, так всегда неожиданна для мужской руки. О, если бы пальцы могли благодарить!

Кстати о гениталиях. Эту историю мне рассказал мой приятель, Апченко. Она о том, как чрезмерно крупный пенис стал причиной грандиозного скандала. Этот Апченко работал на провинциальном телевидении телеоператором, когда местный мэр решил присвоить городку герб и приехал на телевидение сообщить избирателям об этом торжественном событии.