Эфир начался, а художники с макетом герба задержались, но обещали подъехать во время эфира. Вот и они! В спешке, передача заканчивается, их затолкали в кадр. Включили камеру. Ребята-художники сняли с герба чехол, и... Первой, зажимая ладошкой рот, фыркнула помощница безответственная незамужняя девчонка. Вслед за ней дрогнули женщины замужние захихикали в кулачки... У художников была веская причина опоздать к эфиру. В последний момент они засомневались какого пола должен быть барсук на гербе? По спецсвязи срочно связались с геральдической палатой в Москве и им объяснили, что барсук конечно мужчина. И чем крупнее его мошонка и пенис тем авторитетнее хозяин герба. Чтоб не потерять в будущем выгодные заказы местного муниципалитета по такой глупой мизерной причине, и тем более ни в коей мере не смея приуменьшить авторитет мэра, а даже как бы наоборот, художники расстарались золоченая мошонка и пенис гербового барсука занимали добрую половину животного. Это был просто какой-то новый неизвестный науке подвид барсука лесного обыкновенного - пенис таежный барсукастый. Вот такая история. Впрочем этот Апченко соврет не дорого возьмет. ...Я отвлекся, но нет ничего глупее чем возвращаться туда где тебе было хорошо, да еще со свидетелями. А мне пришлось. Hа следующий день поезд с призывниками проследовал мимо станции городка H. Серые, знающие меня счастливым и беспечным, пристанционные строения таяли вместе с серыми сугробами на мартовском солнце, и не было в нашем вагоне призывника печальнее меня. Ребята, друзья по несчастью, утешая, отпаивали меня водкой... Я получал от Лены письма. Вначале едва ли не каждый день. Они обладали уникальными укрепляющими свойствами и первые полгода служили мне и женьшеневой настойкой на спирту, и аспирином, и мощнейшим успокоительным и мамой и бабушкой. Я достаточно впечатлителен, а эмоционально Лена была так убедительна в своих письмах, что первое самое трудное для меня время в армии, мне удалось пережить почти полностью переключившись на сладостную тоску по ней. Я как сомнамбула выполнял приказы, которые, находись я в другом состоянии духа, вызвали бы во мне раздражение, неприятие или другую негативную эмоциональную оценку... В этом смысле ее любовь меня спасла. К тому времени как ее письма стали приходить реже, я уже не так в них нуждался. Пообвыкся, пообтерся и в начале осени из учебки меня перебросили в Карелию.