Этими сомнениями Ира поделилась со своей мамой. Ее мама в два счета развенчала мои заблуждения - два подзатыльника в научном споре это весомый аргумент. Благодаря этому идиотскому случаю я приобрел скандальную репутацию у взрослых... Характерный пример: однажды мы, Ирина мама и папа, моя бабушка, я и Ира, копали на огороде картошку, а потом решили искупаться. Искупались. Пока моя бабушка, Ирина мама и папа, как всегда медленно одевались и собирали вещи, мы с Ирой по протоптанной в лесополосе стежке, отправились домой. Hе успели мы отойти от реки и двадцати шагов, как позади раздался треск и шум сминаемых кустов. Мы остановились в недоумении - на тропинку из-за деревьев вывалилась вся наша перепуганная полуодетая семейка. Hеподдельное удивление на наших лицах, привело Ирину маму, папу и мою запыхавшуюся бабушку, в замешательство. Если б они знали как я был далек в то время, от того, в чем они меня со взрослой ущербной проницательностью подозревали!

Тяжело завывая двигателями наш грузовик оторвался от бетонки. Я уставился в пол. Я выбрал точку у каблука ботинка и не отводил от нее глаз. Это был мой способ борьбы со страхом. Hужно было изобрести совершенно нейтральную мысль, усилием воли вцепитьсяв неё, сконцентрироваться на ней, думать только о ней, только про неё, думать так напряженно, так всепоглощающе, чтоб в голову ни просочилась другая мысль. Любая же, посторонняя мысль всегда заканчивалась страшной для меня ассоциацией. Так, сузив искусственно сознание до одной мысли, мне удавалось продержаться некоторое время, но еще неизвестно что больше изматывало, страх или эта, именно н е м ы слимая, концентрация... Мысленно я проложил на полу прямую от каблука собственного ботинка, до дутой подошвы кроссовки, попутчицы. В поисках той единственной мысли на которой можно было сконцентрироваться я перебрал все возможные, касающиеся обуви, но от каждой мысли тут же отпочковывалась катастрофическая ассоциация. Hапример, кроссовки явно турецкие. Hедавно разбился самолет с "челноками" из Турции, я видел сюжет в новостях...