Он порежется ножом, попадет в змеиный ком...

Hапомнив о том, что всякому терпению однажды приходит конец, над их головами многообещающе хлопнули распахиваемые ставни. Погасив свечу ночным колпаком, хозяин вывески запустил в обезьяну цветочным горшком.

- Ха! - добродушно произнес Рипсуинд. - Hе попал!

Hе выдержав тяжести, вывеска грохнулась о мостовую и неуклюже приземлившийся на четвереньки орангутанг еле уклонился от выплеснутого из соседнего окна содержимого ночного горшка. Распахиваемые ставни затрещали с частотой рождественских петард и секундой спустя град разнообразных предметов посыпался из окон, сопровождаемый соответствующим количеством проклятий. Получив по хребту кочергой, Ронго тремя прыжками достиг переулка, куда с воистину достойной волшебника скоростью уже убрался его старый друг.

- Это было чересчур, - сказал Рипсуинд, спокойно, как ни в чем ни бывало стоя под защитой начинавших переулок глухих нештукатуреных стен. Ломать вывески!

Меня могли узнать и кое-кому пришло бы в голову сказать что к этому был причастен я - почтенный член гильдии чародеев! Как-то еще это сказалось бы на моей репутации?

- По-моему никак, - ответил орангутанг, ожесточенно почесывая ушибленное место.

Переулок был тесен, темен, сжат сдвинутыми навстречу друг другу верхними этажами покосившихся домов. Здесь хлюпала под ногами слякоть, воняло из нечищеных сточных канав, тощие одичавшие коты с визгом дрались среди битых бутылок, под заколоченными окнами и рас тресканными стенами, покрытыми неприличными изображениями, сделанными копотью поверх непристойных же надписей на девяносто шести языках. Hепонятно было, куда мог вести такой неблагополучный переулок, так странно пересекающийся с благопристойной улицей Книжников.

- С чего бы это тебе пришло в голову устроить такой шум? наставительно поинтересовался Рипсуинд. - И откуда, позволь узнать, ты взял эту дикую, бессмысленную песню?

Орангутанг перестал тереть спину.