Расстроились ужасно!
А я им:
— Ну что вы! Да и вещей-то у меня всё равно мало, зачем мне мешок? Давайте просто сетку-авоську, я с ней поеду!
И поехал.
Из-за сетки этой меня тоже дразнили. Спрашивали, ещё в автобусе, не на базар ли я собрался? Не за картошкой ли?
— Если знать хотите, я нарочно не с чемоданом. Он тяжёлый, я и не взял…
Удивились и спрашивают:
— А мать тебе что?
— Да ничего. Я как скажу, так и будет. Опять удивились. Это ещё мы в автобусе ехали…
9
Когда на зарядке они захохотали в то утро у меня за спиной, так я сначала подумал, что это и не надо мной вовсе на этот раз. Я оглянулся.
Оказалось, что все отстали и стоят и зарядку бросили. Один только я иду и уже ушёл шагов на сто вперёд. Рад был, дурак, что не влетело от Геры за опоздание, ну и размахиваю как заводной руками в такт Васиной спотыкающейся музыке…
А они все про зарядку забыли и просто помирают со смеху, на меня глядя. Один тот мальчишка не смеялся — Шурик. Да ещё Гера сердится и орёт:
— А ну, кончай смех! Вон девочки идут. А ну, давай мы им. покажем, как третий гвардейский отряд может! А ну!
«Эх, — подумал я уже совсем печально, — этого только и не хватало!.. Сейчас весь лагерь знать будет! Девчонки идут!»
Действительно, с горы спускался сюда, к нам на луг, второй отряд — девчонки. А я тогда, между прочим, в некоторых из них был влюблён…
Позже, когда возвращались мы с зарядки, Шурик пристроился ко мне в пару и сказал потихоньку:
— У тебя трусы задом наперёд!
— И без тебя давно знаю. Может, я нарочно так…
— А зачем? — удивился он.
— Да тебе-то какое дело? Чего ко мне лезешь? Он притих, отстал и, наверно, обиделся.