В свои двадцать восемь его организм требовал пищи и был глух ко всему. Смерть, подобно кошке, неслышно подкралась к нему, когда Король принялся чистить картошку. В отличии от него, она не очень проголодалась и поэтому была не прочь поиграть в кошки-мышки. Правда, в данной интерпретации игра могла бы называться червячки-человечки. Как талантливый драматург, старуха заставила Степу взять еще одну картофелину, хотя, на его взгляд, начищено было уже достаточно. Со вздохом смирившись с тем, что посчитал за здоровую жадность голодного, он начал снимать кожуру. Под ней обнаружилась гниль и был у него еще шанс дожить до утра, был, стоило только выбросить корнеплод в мусорное ведро, но приговоренный покорно занялся её удалением. Гниль лопалась с сухим треском и почерневшие куски шлепались на прочие отходы. Наконец, от нее осталось лишь небольшое пятнышко и Степан аккуратно удалил еще один кружочек. Срезал и удивленно поднял брови. Чистил он картошку сегодня не первый раз в своей холостяцкой жизни, но маленький бледный червяк, свернувшийся на дне миниатюрного углубления, был зрелищем для него необычным. Да и кто бы вот так, сразу, поверил, что в картошке водятся черви?.. Однако факт был налицо. - Гаденыш! - по зрелом размышлении определил Король чудом уцелевшую под ножом тварь и поморщился от отвращения. Ему вспомнились сотни извивающихся червяков, попадавшихся в спелых фруктах в самый неподходящий момент. А именно тогда, когда их ел. На губах зазмеилась улыбочка садиста и Степан вынес суровый приговор. - Сейчас мы тебя! Будь он рыбаком или, на худой конец, австралийским аборигеном, которые, в отличие от рядового интеллигента, управляются с подобной живностью не в пример проворнее, то смерть-таки осталась бы с носом, если можно так про старушку выразиться, но... Прицелившись, Король попытался выковырять "гаденыша" из колыбельки кончиком ножа, но тот оказался шустрым не по размеру и уворачивался от судьбы успешнее, чем незадачливый охотник. В конце концов, червяк набрался наглости и прилип к лезвию.