Похороны, вот, все чин чинарем. Я бормочу что-то свое, о чем-то своем же хныкают провожающие... В общем, не ритуал, а картинка - душа радуется за усопшего. Принесли мы его, выходит, к последнему приюту странников. Я стал у изголовья. Родня с ним прощается, ко лбу прикладывается и вижу я, что у почившего из нагрудного кармана пиджака, значит, что-то непонятное выглядывает. Вроде бумажки такой зеленой... И спрашиваю я себя, на кой черт ему на том свете баксы? Нагибаюсь и тяну за кончик. Ёма-ё! Сто баксов!! Но не успел я в себя прийти, как тут мертвец - цап! - меня за руку да как заорет: "ОБХСС! Контрольное захоронение!!!" И вся его шобла, значит, маскировочные венки и свою лицемерную тоску в сторону и меня цепью от кадила вязать. Черт его знает как я от потрясения тут же вакантное место в гробу не занял! М-де, с тех самых пор вот сторожу, значит... - Такова жизнь... - глубокомысленно протянул я и вылил на могильный холмик пузырек валерианки. Пусть уж и коты повеселятся, если такова местная традиция. Сторож достал из кармана зеленую бумажку и помял её заскорузлыми пальцами. - И баксы, черт бы побрал этих казенных жлобов, фальшивыми оказались... - Пришла беда - отворяй ворота, - посочувствовал я его работе. - Но и здесь в тяжелые для страны дни гиперинфляции я не дремал и проявлял заботу о тех, кому на гробы сбережений не хватало! Зарывал их, значит, по пояс в землю и бронзовой краской... - Красивые глаза, - перебил я, потому что не люблю старых анекдотов.

Он повертел головой и нагнулся. - Ах, эти, - сторож покатал на ладони два осклизлых шарика и выбросил в кусты. - Если кто их и потерял, то вряд ли уже за ними вернется... Я поспешил с ним расстаться, так как настороженным слухом уловил шуршание кошачьих лап в траве. Она почему-то была похожа на ростки картофеля. - Мир паху твоему, - сказал мне сторож на прощанье. Чертов старик! По дороге домой я думал над тем, узнал ли он во мне проверяющего, и пришел к выводу, что вряд ли. Грим у меня тогда был будь здоров...