С кряхтением и стонами я оторвал задницу от пола и попытался встать. Сейчас выберусь на кухню, ополосну заспанную физиономию холодной водой, сварю себе кофе...

Удар был резким и сильным. Голова загудела, как колокол, и перед глазами снова вспыхнули круги, только в этот раз они были ярко-белые, как молоко, но под этой ослепительной белизной угадывались набрякшие желтые пятна... Потом пришла боль.

Схватившись за затылок, я зашипел от боли и поднял руку, ощупывая шершавую твердь над моей головой. Это был потолок. А справа, на расстоянии вытянутой руки была стена. Та, до которой раньше было метра три...

Hе знаю, почему я решил, что надо обязательно дотрагиваться до стен, чтобы остановить те гигантские шестерни. Откуда пришла ко мне эта мысль - держать стены, готовые сомкнуться... А на самом-то деле, достаточно было просто смотреть - смотреть и видеть, ведь мир уменьшается только тогда, когда ты от него отвернешься... Я так и не понял этого. Я уснул. Я спал, а зубчатые колеса крутились без устали, двигая стены, сжимая и стискивая мой мир до размеров коробки из-под телевизора...

Кромешная тьма окружала меня; я не видел мебели, но знал, что ее больше нет. Шкаф, диван, стол и журнальный столик - нет, все это барахло вовсе не превратилось в игрушечную обстановку кукольного домика, как я раньше думал; все это попросту исчезло. Теперь была моя очередь. Раздавит ли меня, как комара на подушке, или вытолкнет в серое ничто, в изнанку мира - я не знал. Мне было все равно.

Мне было нечего терять.

Все, что у меня теперь оставалось - это телефонный аппарат, мерцающий рубиновыми циферками на крошечном экранчике...

Цифры на экранчике телефона сложились в номер; покопавшись в памяти, я вспомнил, чей он. Это был мой номер. Я снял трубку и нажал на "повтор". В трубке почти беззвучно застрекотало. Потом мучительно медленно выдавился гудок. Еще один. Другой. Третий. Щелкнуло; и я сказал себе, зная, что не услышу: