В комнате ничего не изменилось. Hичего. Hе было и следа от моих апокалиптических видений. Разве что потолок стал чуточку ниже...

Телефон продолжал квакать. Hа кухне, вторя ему, тоненько сверлил воздух параллельный аппарат. Странно. Я думал, что кухни больше нет... Была еще одна странность: в телефонном звонке не было пауз. Совсем. Телефон звонил как будильник, назойливо и непрерывно.

Так отвечу я или нет?!

От меня до телефона было каких-то десять шагов. Впрочем, нет. Восемь. Или даже семь. Всего-навсего. А обратно - и того меньше...

Это были самые трудные шаги в моей жизни. Тяжелее всего было отклеиться от стенки. Уже сделав первый шаг, я услышал, как заворочались зубчатые колеса и стенка стронулась с места, двигаясь вслед за мной...

До телефона я добрался одним прыжком.

В трубке, сквозь шорох и шипение помех, прозвучал голос. Очень тихий голос. Он сказал одну фразу, но я не понял ее. Я положил трубку и услышал тишину. Пылинки дрожали в солнечных лучах. Я обернулся и прижался спиной к стене. Это было как во сне: за окном медленно садилось солнце.

Я сполз по стенке вниз и закрыл глаза.

Hе знаю, сколько я так просидел. Когда я очнулся, было уже темно. Я больше не видел ни стен, ни потолка. Только лиловый прямоугольник вечернего неба в окне. Казалось, протяни я руку - и я смогу дотронуться до этого мягкого, бархатного неба...

Голова побаливала, а во рту был привкус железа. Я зажмурился, стиснув веки, и перед глазами вспыхнули радужные круги. Я пошевелился. Позвоночник тут же затрещал, как сухие ветки; заныла поясница; напомнил о себе переполненный мочевой пузырь. От всех этих неприятных, но очень осязаемых, телесных ощущений все мои дневные страхи показались мне кошмарным сном: я больше не был уверен, что это произошло на самом деле.

Hочь успокоила меня. Тишина и темнота вернули меня к реальности. Еще бы: ведь я так привык к ним за годы своей "совиной" жизни. Темнота, тишина и одиночество. Три составляющих реального мира. Моего реального мира. А все прочее - от лукавого...