Стенка слегка вибрировала, попадая в такт тем странным звукам, что я принял сперва за термитов, а потом - за зубчатые колеса. Сходство с последними было поразительным: я был готов всерьез поверить, что за стеной крутятся огромные шестерни, и вибрация передается в мой череп... Вибрация прекратилась быстрее, чем я успел закончить свою мысль. Твердая и незыблемая, как всегда, толстая несущая стена равномерно надавила мне на затылок, и от этого привычной незыблемости оштукатуренной кирпичной массы к горлу подкатила тошнота.

Я встал, сделал шаг вперед и ударился коленом о плиту. Плита задребезжала, а за спиной у меня раздался странный звук, похожий на скрип туго натянутой кожи. Я обернулся...

Табуретка, стиснутая с трех сторон пеналом, стеной и холодильником, едва заметно вспучилась, выгнув сиденье, а потом с громким и отчетливым треском разлетелась вдребезги.

Когда это началось? Вчера? Позавчера? Месяц назад? Или - намного раньше? Когда мир вокруг меня стал уменьшаться? Когда я развелся? Когда начал работать на дому? Когда перестал выходить на улицу и ограничил все контакты с внешним миром тонкой пуповиной метро и единственным нервом телефонной линии?..

Я сидел в углу гостиной и, точно атлант, подпирал плечами стены собственной квартиры. Поза была неудобная: ныла спина, болел крестец. Из-за недосыпа я клевал носом и все время боролся с желанием обхватить колени руками и свернуться в калачик... Глаза слипались. Стены гудели. Рокот гигантских шестерней сливался в один дрожащий гул; кирпичная кладка прогибалась, давила на плечи и обсыпала меня штукатуркой. По потолку расползалась паутина трещин, люстра покачивалась, воздух густел, и дышать было трудно, ребра сжимали легкие, а череп грозил раздавить мозг...

Зазвонил телефон. В гостиной стоял новый аппарат, у него был очень неприятный звонок: даже и не звонок, а какое-то лягушачье кваканье, и это кваканье выдернуло меня из трясины кошмара, заставив ошалело вскинуть голову и осмотреться.