…Болезнь вернулась, когда Игорь уже держал в руках билеты на авиарейс «Москва-Иркутск». На этот раз недуг развивался медленнее: температура почти не повышалась, и меховой покров поначалу не торопился окутывать тело, но… Игорь хорошо помнил строчки из письма отца: «Повторный приступ убьет тебя» и «Если хочешь жить, разыщи Медвежьи Ключи!»

И вот он стоит в темном дворе местного егеря, который категорично утверждает, будто такой деревни в природе не существует!

Игорь почувствовал глухое отчаяние, но тут же одернул себя: так нельзя! Сейчас не время для паники. Нужно действовать! Как говорится: дорогу осилит идущий. Идущий, а не ноющий! Он заставит егеря отвести его в эти чертовы Ключи. Или, на худой конец, разыщет эту деревню сам.

Игорь сунул голову под теплую струю воды, чувствуя, как паника отступает, сменяясь привычным самообладанием, которое не раз выручало его в самые острые моменты беспокойной репортерской деятельности, выводя живым из-под пуль снайперов и минометных обстрелов. Затем утерся полотенцем, еще немного постоял, окончательно приходя в себя, надел футболку и пошел в дом.

Утром Игорь проснулся от негромкого, но эмоционального разговора. Голоса доносились из той комнаты, где ночевал Олег.

–…в том-то и дело, что трупа два! – горячился незнакомый баритон.

–Первый – Митькин, а второй чей, установили? – спросил голос Олега.

–Пока нет, но думаю что браконьера. Давеча ведь только одного нашли, а браконьеры по одному-то не ходят.

Голоса помолчали. Судя по звукам, Олег торопливо одевался.

–А Митька как с браконьером в одной компании оказался? – спросил Олег.

–Кто ж его знает! Но вроде Митька того браконьера защитить пытался… А вообще, ты лучше сам сходи, посмотри. Мы там ничего не трогали, чтобы следы не затоптать.

Игорь вскочил с кровати. Опасаясь, что Олег случайно увидит мех на его теле, он спал, не раздеваясь, даже носки не снимал, только кроссовки. И теперь, не теряя времени на обувь, он поспешно сунулся за дверь. Собеседником Олега оказался взъерошенный хмурый мент. Впрочем, и сам Кривенцов выглядел мрачнее тучи.