Стена была гладкая, чуть ли не полированная, лишь у дальнего конца к ней прилепился на высоте полуметра небольшой кусок ткани. Генрих взялся за лоскуток, потянул к себе, с удивлением отметил, что ткань крепко за что-то зацепилась, и, движимый любопытством, рванул сильнее. Раздался треск, Генрих пошатнулся, а в следующее мгновение вскрикнул от ужаса. Из стены торчала рука. Покрытая зеленоватой шерстью, с длинными ногтями на пяти пальцах, она была зажата каменной породой до средины предплечья. Лишившись «сокровища», короткие пальцы задвигались, ощупывая воздух, и, не отыскав ничего, кроме пустоты, сжались в кулак. Рука напряглась, будто ее владелец попытался вырваться из каменного плена, но спустя пару секунд кисть безвольно провисла.

- Живая! - пятясь, пробормотал Генрих.

Гадая, как рука смогла застрять между мирами и какому бедняге она принадлежит, Генрих не заметил, как из-за каменных скамеек бесшумно выскользнуло несколько сгорбленных широкоплечих фигур. Коротконогие, с длинными - до земли - руками существа крадучись двинулись к Генриху. Пятеро из них держали шипастые дубины, у шестого в руке был меч. Лучшее вооружение, безмолвные команды выдавали в меченосце командира. Повелительным жестом он направил двух карликов к выходу из подземелья, а сам с остальными солдатами стал приближаться к юноше со спины. Расстояние быстро сокращалось. Карлики занесли над головами дубины, готовясь к атаке, но вдруг в метре от Генриха из земли выскочило ослепительно яркое пятно, и пространство пещеры огласилось яростным воплем:

- А чтоб вам черти высосали всю печенку, проклятые интриганы!

От неожиданного крика Генрих отпрянул в сторону, сшиб спиной зазевавшегося карлика, споткнулся и грохнулся на землю, выронив свечу. Пламя тут же погасло, но яркое сияние громогласного пятна излучало достаточно света, чтоб разглядеть выход из подземелья. Генрих тут же вскочил на ноги и, не разбирая пути, рванул прочь.