- Ух ты! Только несколько шрамов осталось, а так все зажило. Здорово! Спасибо вам, господин Мьедвитнир.

Гном- колдун важно кивнул.

- Черная магия - это плохо, - сказал он. - Запрещено. Кто-то вас сильно ненавидит, раз решился запустить черную магию в Большой Мидгард. Будьте осторожней, господин Генрих. А раны заживут. Завтра же забегаете, как прежде.

Оставив Генриха, лекарь поспешил к Сундри. «Кому же я наступил на мозоль? - подумал Генрих. - Барону Хильдебранту? Так он сейчас в заключении пакостить мне не может. Другие заговорщики мстить не решатся, так как судилище вершил не я, а сам бог Один. Мстить мне - значит выступить против Одина. Кого еще я могу назвать своим врагом? Короля Фуазебаля Третьего и его сынка? Но вряд ли они решатся на вторжение в Большой Мидгард. Произошло, скорее всего, совпадение. Я по чистой случайности оказался в колодце в тот момент, когда призрак Палача решил нанести удар».

Генрих осторожно поднялся на ноги, убедился, что шаги не отзываются болью, и подошел к гномам, окружившим Сундри. Метатель молота пришел в себя и восторженно рассказывал о том, как решил было, что смертный час близок, но господин Генрих придумал ловкий ход с метанием молота, а затем вытащил его, Сундри, из «проклятой топи».

- Ну, как поживаешь, дружок? - спросил Генрих, с интересом наблюдая, как раны на ногах гнома затягиваются, а кожа на пальцах розовеет.

- Вы мне спасли жизнь, - ответил Сундри. - Теперь я ваш должник. Как храбро вы держались!

- Ты тоже молодчина - вступить в смертоносную жижу!

- Так вы ведь велели, - сказал гном. - А вы знаете, что и как надо делать.

Генрих поморщился от этих слов, но переубеждать гнома не решился. Он повернулся к Мьедвитниру:

Все ли в порядке с отважным Сундри?

- А что ему будет? - ответил вместо колдуна Ильвис. - Раз уж попал живым в руки нашему Мьедвитниру, умереть ему не удастся при всем желании.