Ушли под утро. Гуляли по сонному городу, смеялись и грустили вместе. Затем я проводил её до дома, - и появился у себя лишь под утро.

В тот же день я позвонил ей. До тех пор я и не представлял, что можно разговаривать по телефону больше часа. Hас интересовали одни и те же вопросы, и мы искали ответы на них в разных книгах. Мы слушали разную музыку, и разные строки западали нам в душу. Всем этим мы делились друг с другом.

Мы фантастически быстро подружились. Да, это была дружба, но не более.

Зато какая дружба!

Через пару месяцев мы понимали друг друга с полуслова. Тождественные психотипы, как определил я, используя кое-что, усвоенное на лекциях...

Увлечения постепенно тоже становились общими.

Я, ударившись в компьютерные сети, утянул и её за собой. Она в ответ приучила меня ценить авторскую песню. Я заразил ее в отместку российским "хард-роком". Чуть позже мне стало казаться, что даже дыхание у нас - одно на двоих.

Тут-то и прозвучал первый звоночек. Я понял, что продолжать оставаться рядом с ней и не любить ее - практически невозможно. Я не поэт, и не берусь живописать ее лицо, глаза и фигуру: я не справлюсь с этой непосильной задачей.

Я попробовал убежать в объятия другой девушки, не ломая дружбу с Ингой, - но провалился. Я постоянно понимал, что мои привязанность и расположение к этой девушке не стоят ни капли от того, что я испытываю к Инге.

Инга была ветрена и никого не любила, однако парни за ней так и бегали. Я понимаю, как ей это удавалось: сам пользуюсь теперь тем же самым. Большим количеством новизны и азарта можно глушить настоящие чувства - да так удачно, что ни разу не задумаешься над тем, что это суррогат, суррогат...