- Разве отчаяние достойное состояние, - укоризненно произнес Браззавиль. - Будьте внимательны к своим порывам. На фоне того происходящего, что знаю я, ваша печаль не стоит и пылинки.

Эл подняла глаза, и осмотрелась вокруг. Листья сада потемнели и опали, стволы казались мертвыми, застывшими. Браззавиль прав.

Она поднялась и кивком головы дала согласие следовать за ним.

Он привел ее на третий ярус дворца, встал посередине галереи и сказал:

- Это ваше пространство. Я пришлю Милинду.

- Ей нельзя находиться во дворце.

- Можно, если у нее есть госпожа.

Она снова кивнула. В ее смирении чувствовался надлом. Браззавиль оставил ее одну. Потом он объяснит ей порядок своего обхода, она будет нуждаться в более доступном собеседнике, чем владыка, эту роль Браззавиль принял на себя. Ее шаткое состояние может обернуться ненавистью, что крайне опасно для нее самой. Из произошедших событий Браззавиль сделал вывод, что она не смириться и не успокоиться.

Тени от переплета окон не двигались. Свет здесь просто затухал, выдавая недвижный источник. Эл рассматривала пол комнаты и была заинтригована рисунком. Черный пол был изрезан символами цвета охры и золота. Рисунок что-то означал, эти символы она видела на острове, точнее в видениях того зала, где видела Алика. Комната была круглой и разделялась нишами на двенадцать частей, три из которых занимали огромные окна. Эл выбрала дверь сюда без умысла, толкнув ближайшую из дверей, выходивших в галерею. Так она поступала на острове. Не бывает здесь случайностей. Это место разом связало ее с островом и с ним. Она не может вернуться, и ее не посещают желанные видения, так пусть комната будет связью с прошлым.

Она когда-то сравнивала свою жизнь с мозаикой, рисунок которой был нарушен чьею-то безжалостной рукой. Для осознания себя частью любого мира, где она оказывалась, ей не хватало понимания собственного места в нем.