Он стал язвить. В ответ услышал вздох. Ее не задевала издевка, она ни разу глаз на него не подняла.

- Ты прав, лучше бы нам никогда не встречаться. Какая же я настырная дура. Говорили, предупреждали, чувствовала. Будь проклято мое чувство долга.

- Святые небеса! - воскликнул Лоролан. - Ты думаешь о том смертном.

- Заткнись, Лор, или я тебя ударю. Можешь издеваться над чем угодно, но не вздумай звука произносить о моих друзьях. Уйди, добром прошу.

Она осталась одна, но не надолго. Ее уединение нарушил Браззавиль.

- Госпожа, - позвал он. - Извините, но я должен теперь так вас называть. Владыка приказал поселить вас во дворце.

- Он же вам не приказывает, - заупрямилась Эл.

- Я согласен с ним. Вы убиваете сад, а с дворцом вы ничего не сделаете. Если угодно, я провожу вас снова в помещения под дворцом.

Эл подняла глаза.

- Браззавиль, с моего первого появления вы узнали меня. Вы древней меня.

- Нет, но я уже рассказывал вам. Я полагал, что известие потрясет вас, но не предполагал отчаяния, свойственного смертным.

- Я и есть смертная, пока не стала тем, что все мыслят здесь для меня. - Тут она усмехнулась. - Я размышляла над своей жизнью, о тех безрезультатных поисках себя. Многие, и я в том числе, ломали голову над природой моих возможностей, видели в этом весь спектр от уродства до дара.

Она умолкла, продолжая размышлять в молчании. Она переосмысливала себя заново. С трудом приходили новые открытия, старые убеждения сдавали свои позиции. Браззавиль возликовал. Еще немного и старый мир ее представлений рухнет, уступит под напором нового. Тогда почему ее душа погружается в темноту печали? Что-то тяготит ее. Тот пленник. Ответ стал ясен Браззавилю, как будто она сама ответила ему.