Как они сами туда попали — непонятно, но жили они там с незапамятных времён. Почему мельник — мельник, откуда взялась мельница в лесу, где мать его маленькой дочери и почему оттуда, где они живут, нет выхода — на эти вопросы не мог ответить даже сам мельник. Так и жили они, привыкнув не обращать внимания на маленькие неувязки в кружеве повседневности. Мельник ухаживал за маленьким огородом, ходил за грибами и ягодами, а его дочка играла сама с собой в прятки в разваливающейся мельнице.

Был там ещё кое-кто. В чаще леса на высоком холме с незапамятных времён стоял замок, а в замке жил колдун. Никто его никогда не видел, но мельник с дочерью откуда-то знали, что он очень стар — старше мельницы, старше замка, старше горы, старше места, где все они жили, и, наверное, старше даже этих самых незапамятных времён. Знали они ещё, что носит колдун длинный чёрный плащ, остроконечную шляпу с широкими полями и старую залатанную рабочую рубаху. Колдун жил в своём замке и даже носа не показывал наружу.

Шли годы. Мельник не старел, его дочка не взрослела и всё так же играла сама с собой в прятки, колдуна никто не видел. С незапамятных времен время в этом месте замерло.

Однажды под Рождество, когда всю землю покрыл пушистый снег и продолжал падать, воздух стал удивительно вкусным, а звезды — яркими, когда в кухне на столе уже стояли готовые пироги, мельник подумал: «Каждый год все повторяется. Мы что-то делаем неправильно, и повторению нет конца». Он подозвал дочку и сказал ей:

— Позови колдуна в гости. Скажи, что нам всем лучше держаться вместе сегодня. В этом месте так одиноко вечерами.

Подойдя к замку колдуна, дочка мельника заметила, что это, пожалуй, единственная постройка здесь, на которой в полной мере отразился ход времени. Стены, сложенные из серых каменных глыб, покрыл мох, башня покосилась, подъёмный мост утонул во рву, а ров высох. Снег падал и таял на вросшей в землю угрюмой громаде.