— Ты можешь, — сказала она, глядя в глаза башне. Ты не должен чувствовать себя виноватым. — И, совсем тихо: — Отпусти нас.

Затем повернулась и скрылась в лесу.

Прошёл ещё год. Снег летел на мельницу со всех сторон, воздух можно было есть ложкой, звёзды перемигивались и играли в прятки в тучах. Пироги в этот раз удались на славу. Снова наступила рождественская ночь, но дочка мельника отчего-то не решалась снова идти в лес, к замку.

— Что-то страшное случилось там, — говорила она.

Сколько ни уговаривал мельник девочку, ему пришлось одеться и пойти к колдуну вместе с ней.

Зимний лес застыл, словно в волшебном сне. Луна была похожа на чей-то слепой глаз, изо всех сил пытающийся хоть что-то разобрать в непроглядной темноте. Вдруг снежинки замерли и повисли в воздухе. Ветер исчез. Мельник подумал, что время в этом странном месте совсем остановилось, но тут где-то за спиной глухо ухнула сова.

Они перебрались через осыпающийся ров, прошли по заброшенному парку. Мельник с трудом открыл тяжелые, совсем заржавевшие двери.

Кругом была пыль и пустота. Замок выглядел покинутым много лет назад. Вся ткань превратилась в лохмотья, пищу растащили крысы, многие вещи рассыпались в пыль при первом же прикосновении. Колдуна нигде не было, лишь в каминах темнели покрытые паутиной горки пепла — всё, что осталось от колдовских книг.

— Где он? — спросил мельник.

— Не знаю, — ответила девочка.

Они вернулись в комнату, где дочка мельника впервые встретилась с колдуном. Там было больше всего пыли, а в камине — больше всего пепла.

— Его нигде нет, — сказал мельник. — Совсем нигде.

Дочка мельника подошла к окну. Как и колдун когда-то, прижалась к решётке, но не изо всех сил, а лишь слегка прикоснувшись к прутьям. Мельник стоял посреди комнаты и озирался по сторонам. Вдруг на одном из столов у себя за спиной он увидел покрытый пылью конверт. Мельник повернулся к дочери: