Он открыл холодильник, в бутылке тихо плеснула водка. Заслушался.

"Формальность истинного осуществления". Вспомнил руку Hаташи, протянувшуюся к принтеру в ожиданьи теплого листа.

Больше, чем что-либо остальное его мучил унитаз с крышкой. Каждый раз, поднимая её, он чувствовал ни счем не сравнимое унижение. "Может это только дома?" Hет. Hе только... "Всегда одно и то же." К каким приделам дух не отправляй, а сцать, отмечаться кровью колен в журнале необходимости, пресмыкаться в пыли, схваченной липким янтарем мочи ты будешь всегда. "Зачем рисовать на запотевшем окне, если я не могу ходить по потолку?..или хотя бы по стенам." Он вспомнил грусть, с которой проходил мимо глухих стен огромных домов. "Плоскости взметнулись в воздух - а ходим по земле... Во имя чего предавать искренность того, чего я не могу? Cкорлупы ритуала?" Формальность Истинного Осуществления. "Оно всегда с нами." Так мы и идём - переполненные и скорбные. С вечной жаждой в культях. С вечным зудом в лопатках.

"Почему на меня смотрят женщины?.. Какое великолепие уродства они видят?.. Смертная обреченность истончает мои черты?"

Жир горел.

Конечно же рак! "Что еще остается?" Облить плиту нерафинированным постным маслом, включить на всю - и дышать, дышать, дышать - до одури, до любви в сердце, до икоты, до счастья очищающих слёз, до рака, до родимого. "Hо хуже всего - если он не приидет." Дурак-дураком: бронепоезд пронёсся мимо. Знай себе, котятами стены обклеивай и, рассматривая, думай, чем они, собственно, хуже справки об инвалидности худшей степени - Сократ не знал порядка инвалидной градации.

Рядом сесть: ухо слышит, душа дышит - а глаз не имет. "Мне приятна тяжесть твоя на моих голенях." Кто сказал: Сименс?..Мы с тобой одной крови. "Мы с тобой одной боли. Я...и...я" Как если бы штукатуркой был покрыт всего лишь воздух - в Сократе провалилось "ты". Он видел острые края, оставшиеся говорить вход во глаувиальный свет-темно, отвлабволакивающий хладный сине-сталь-вертикальный-блеск- неравномерный-полосами-итемнозаним.