под вуалью футболки, язычником встать на колени ("Лёля!") - прижать к груди твёрдость истомой согнутых колен, оттянуть от лодочки пупка тёплый потом пояс "of jeans" - ("Лёля!") - и вылить в родное пространство освящённую солнцем пол-литру сока, заполняя его звоном задеваемых каплями влаги золотых волосков дорожки дань-тянь - взметнуться лучезарной струёй от вскрика бархатной кожи - ("Лёля!") - подставить лицо и полуоткрытые губы под низкий свод небес любви - и упиваться тугим сплетеньем вешних соков - берёз и Лёли : "О, беркана, дай мне сладость!"

Радость!

Крынка звякнула о стакан, молоко плеснуло на пол. "Hу ёбаный ты Грибоедов!" рассердился Сократ. Hепонятный магнетизм пола его обессиливал: с полом, в отличие от серванта, невозможно было подраться. В какой-то момент он просто вышел из-под контроля: начал потрескивать под ногами, падать на себя крошки, макароны, сало, - вот опять же,- и молоко - плескать. Досадная неподвластность пола усугублялась к тому же лишь частичной его принадлежностью Сократу, потому как его обратная сторона - потолок - был достоянием чужого этажа, следовательно, недоступен. Такой дуализм пола сообщал ему неоспоримое право на разнузданность, ничем для пола не чреватую.

Сознанье погрузилось в теплую прозрачность дивной параллели: древнеанглийских текстов и мистически-очаровательных образцов печати русских текстов латиницей.

Yt lbdbcz nfr ghbdsnyj

Z,keytdjwdsnyj

Yt vbkeq vtyt ijdrjdj

Zcyjcjrjkjdj

"Рутвелский крест - настоящий комар: прихлопнуть его труда не составляет, но собеседник он приятный." В мире много чудес, но ячменный кофе хорош, как коньяк.

"Может Китаец думает, что он будет жить вечно? - Сократ посмотрел на потолок. Или там теперь - и навсегда - территория Китайской Hародной Республики?.. Будут жить китайцы с китайцонками, бродить рисовыми полями в сомбреро из рисовой бумаги и без тени романтики в ясном взоре пялиться в дымку синеющих недалече каменных гор... Дурак наверное...