Забравшись на самый верх, он встал на ноги, распрямил спину и огляделся. Темное небо, темное море, серые скалы… Когда-то некий дух (Шеймис, сумеречный дух из романа Майкла Мэнсона "Конан и дар Митры") странное и жалкое существо, уроженец сей безотрадной пустыни, толковал ему об этих местах… Тогда они представлялись Конану царством покоя и тишины, но сейчас он вряд б ли согласился с таким утверждением: в небесах метались тучи, у подножий скал грозно рокотало море, а Драконья Челюсть с жадностью перемалывала останки туранского корабля. Оттуда уже не доносилось ни людских воплей, ни криков - только едва слышный трест лопающихся канатов да скрежет дерева о камень. И нигде, до самого туманного горизонта, Конан не видел ни мачты, ни паруса, ни весел, вздымавшихся над бортами. Выходит, "Ксапур" и "Ветер Акита" понесло в другую сторону… а может, они укрылись у Жемчужных Островов, бывших целью этого несчастливого похода… а может, уже пошло на дно морское…

Конан выругался, помянув Нергала, Сета и всех злобных демонов, властителей вилайетских бурь, ураганов и штормов. И туранцы, и немедийцы, и бритунцы, служившие, как и он сам, владыке Аграпура пресветлому Илдизу, были ему добрыми товарищами, и за последний год он пролил рядом с ними немало крови, а еще больше выпил вина. И все они теперь пошли на Серые Равнины, в царство Серые Равнины, в царство Нергала, погибнув не в бою и даже не в пьяной кабацкой потасовке, а захлебнувшись в мерзкой соленой воде! Плохой конец для таких славных воинов!

Потом он еще раз оглядел мятущиеся морские дали и решил, что все могло повернуться хуже.