Миша Поздняев тем временем явился пред трезвы очи спеца-оценщика Стёпы. В его квартире жило немало диковинных предметов - в коридоре висела берцовая кость лисёнка, в ванной под каждым предметом сидел паук, а на кухне молча ели плов три совершенно одинаковые узбекские женщины. "Hу, что на этот раз?", - устало спросил Стёпа, - "надеюсь, не покойницкое?" "Типун тебе! Хозяин - парень крепкий, из-за такого топиться-давиться не станет", - сказал Миша и весь похолодел внутри, вспомнив лицо бежавшего за ним Вовчика, - "пусть я и вор, но не убивец же!"
Расковыряв замок, Стёпа уверенно распахнул коробочку и та громко отворилась.
Приятели заглянули внутрь и тут же воздух передёрнуло жутью. Hо не от того, что внутри ничего не было, даже бархатной подушечки. Какая-то тень скакнула наружу и исчезла. Стёпа, побегав глазами по стенам, сплюнул прямо в коробочку, и, вручив её Мише, вышвырнул воришку за дверь. Женщины на кухне разом взвыли.
Миша понял - случилось что-то по-хлеще неудачной кражи. Хотя денежный вопрос его тоже тревожил, беда другая угнетала и давила. Везде - во взглядах людских, в солнечном свете, в собственном отражении мерещилась ему тень из коробочки.
После такого уже и пить бесполезно - ещё чего доброго кто-нибудь совсем страшный явится.
Дома Миша первейшим делом закрылся от жены в сортире и стал обдумывать горестную свою судьбу. Супруга тихонечко скреблась и скулила под дверью, не издавая, впрочем, связных звуков. Ей было по-бабьи одиноко и по-человечески обидно.
Хотелось поскорее добыть мужа из туалета и завлечь его в постель. Будучи крайне развратной, она даже во сне хранила верность Мише, но он всё равно ревновал.
Говорил, видя слишком уж явный блеск в её глазах: "Ты ж поди уд мой сильней, чем меня самого любишь!" А бедная Лидочка принималась рыдать, от чего ей ещё больше хотелось стащить с него штаны.