Заснув прямо в узких, грязно-зелёного цвета стенах под журчание туалетной воды и заунывный вой снаружи, Миша увидел свежеобворованного Вовчика. Вернее - его глаза, два пьяных помидоры, белёсых с прожилками, бродившие в темноте, словно две планеты. "Больше нет в Аду чертей!", бесконечно твердил слившийся со тьмой глазоносец. Что-то костяно похрустывало там, где скрывались ноги, пахло густым перегаром и запах этот показался тогда, во сне, Мише более подходящим для ада, нежели сера со смолой. Проснувшись, он твёрдо решил повиниться перед Вовчиком, заранее приготовясь к густым крепким кулакам...

При личной встрече Вовчик оказался похмелен, замусорен, и, пусть и зол, но совсем не похож на адского жителя. Даже в драку лезть не стал. Однако перегаром несло повсюду. Молча впустив заранее напуганного воришку, он отправился на кухню, открыл там воду и пил минут десять, не отрываясь, пока Миша ёрзал на стуле готовя рассказ про то, как всё было, без утайки. Выслушав, Вовчик только скандально рыгнул, затем взял пустую коробочку из дрожащих мишиных рук, поглазел ей в нутро и уволок в комнату, спрятав там под подушку. Hикаких теней на этот раз не пролетело и от того стало ещё страшнее. Вовчик весь стал огромный, грязный и неповоротливый. Hа любые слова он только щербато скалился и качал головой.

Удручённый, Миша побрёл домой. Две вещи жутким холодком висели в его душе - та самая тень и вовчикова ухмылка. И холодок шептал, что стряслось нечто, и весь мир теперь болен, потому как бродит здесь тварь с помидоровым взглядом.

"Умереть? Ох, только не здесь и не сейчас", - думал Миша, снова прячась в сортир от жены. Там он, вздремнул, как водится, но снились ему на этот раз одни лишь пустые коробки, словно орава гробов топорщащие голодные рты. Под утро, уже в постели, Мише привиделось, как одна из них захлопывается и аппетитно чем-то хрустит, причмокивая и пуская слюну. Hе заметив даже, что люда давно не спит, забавляясь с его телом, он дотянулся до телефона и набрал номер Вовчика.