Он давно мечтал о такой войне, которая принесет свободу гугенотам Франции и Фландрии, дарует людям право выбора религии, положит конец ужасным массовым убийствам, подобным происшедшему в Васси. Ради этой цели он мог отдать жизнь, хотя и боялся причинить боль близким.

Его сыновья, пятнадцатилетний Франциск и семилетний Одет, подошли к Колиньи и Жаклин. Они знали новость; Гаспар тотчас понял это. Лицо Франциска ничего не выдавало, но маленький Одет невольно смотрел на отца с тревогой во взгляде. Как грустно, что такой маленький мальчик, понимая многое, испытывает страх.

— Что с тобой, сын? — спросил Колиньи Одета и тотчас перехватил предупреждающие взгляды Жаклин и старшего сына.

— Ничего, папа, — высоким мальчишеским голосом ответил Одет. — Меня ничто не беспокоит. Со мной все в порядке. Спасибо.

Гаспар взъерошил свои темные волосы и подумал о другом Одете, который отправился в Лондон и не вернулся назад.

— Как здесь чудесно! — сказал он. — Признаюсь, мне не хочется возвращаться в замок.

Он почувствовал, что они испытали облегчение. Дорогие дети! Дорогая, любимая жена! Гаспар почти пожалел о том, что Господь даровал ему такое семейное счастье, потому что ему было больно разрушать его. Не будь он лидером множества людей, он смог бы полностью отдаться безмятежной жизни у домашнего очага.

Его дочь Луиза и Телиньи, за которого она недавно вышла замуж, появились в саду. На эту пару было приятно смотреть; молодожены горячо любили друг друга. Благородный Телиньи стал для Гаспара больше чем сыном; убежденный гугенот, Телиньи превратился в одного из самых надежных протестантских лидеров, которым мог гордиться его тесть, адмирал Франции.

Жаклин и мальчик поняли, что не могут больше утаивать весть от Гаспара.

— Пришли вызовы ко двору, — произнес Телиньи.

— От короля? — спросил Гаспар.