Котя смотрел на моряков, и его глаза загорались тайным восторгом. Он представлял себя идущим в строю с тяжелой винтовкой, которую можно сколько угодно трогать и даже стрелять из нее по врагам. Может быть, это было бы несбыточной мечтой, если бы не событие, которое произошло час назад.

Все началось в узком дворе петроградского дома, что на Васильевском острове.

По этому двору расхаживал старый татарин с необъятным полосатым мешком за спиной. Задрав голову, он пел свою странную песенку:

Котя подошел к старьевщику и спросил:

– Зачем вам кости и тряпки?

Старьевщик выкатил на мальчика черные глаза и тихо сказал:

– Я всю жизнь собираю кости и тряпки… А теперь ни костей, ни тряпок.

В это время где-то на пятом этаже распахнулось окно, и папа на весь двор крикнул:

– Котя, быстро наверх! Тетушка дома!

Мальчик тут же юркнул в подъезд, провожаемый печальными глазами старьевщика, который вслед ему снова пожаловался:

– А теперь ни костей, ни тряпок.

В заставленной вещами комнате в старинном плюшевом кресле бутылочного цвета сидела старушка – тетушка. Перед ней, как просители перед вельможей, стояли папа и мама. Из-за них выглядывал Котя. Он рассматривал тетушку со смешливым любопытством. Тетушка была маленькой, востроглазенькой, с сизыми колючими усиками по краям рта.

– Мальчик он послушный, – говорила мама про Котю.

– Слушается с полуслова, – добавлял папа, заискивающе глядя в глаза тетушке.

Котя же из-за спины родителей подавал тетушке тайный сигнал – отрицательно качал головой.

– Я, соколики мои, еле ноги волочу, – отвечала тетушка, предупрежденная Котей.

– Он помогать будет! – с готовностью обещал папа.

Котя изо всех сил качал головой: мол, не буду помогать.

– Он и за хлебом сходит, и дома подметет, – вторила папе мама.