Внезапно дверь «Ангела» широко распахнулась, и крепкая, но изящная фигурка Анни появилась на пороге. С развевающимся на ветру голубым фартучком, она рванулась вперед, — естественно, не в том направлении, — но потом она заметила его и отчаянно замахала руками.

— О Гарри! Гарри! — Она бросилась прямо к нему и схватила его за руку, прежде чем он успел соскочить с лошади. — Слава Богу, ты вернулся! Я… Я так за тебя боялась.

— Правда? — С счастливым смехом Морган соскочил с седла и сжал ее в объятиях.

Некоторые из прохожих захихикали, но он обернулся и послал им такой свирепый взгляд, что они немедленно заспешили прочь по своим делам.

— Значит, ты скучала без меня, моя незабудка?

Анни потупила взгляд.

— Да, Гарри. Разве ты не обещал вернуться еще три дня назад? Ах, я с прошлой среды глаз не сомкнула.

То, что она действительно беспокоилась, придало ему сознание собственной значимости.

— Да, но за эти три дня, дорогая Анни, я мечтал только о тебе.

С тихим смехом Морган передал поводья горбатому конюшему.

— Дорога из Глеморгана и Монмута была долгой и утомительной, поэтому вычисти его хорошенько, Джимми, — произнес он, отстегивая сумки.

Расслышав слова «Глеморган» и «Монмут», длинный парень в пропитанном кровью фартуке мясника бросил на вновь прибывшего подозрительный взгляд.

Серые глаза Анни сияли, и она крепко прижалась к нему.

— Я приготовила тебе комнату, Гарри, хотя мама верещала как сорока. Боже! Ты так похудел. Мне придется тебя откормить. Бедняжка, ты, наверное, проголодался, как моряк после долгого плавания?

— Да, изголодался по тебе, дорогая, — прошептал Морган, обнимая ее за талию.

Довольная Анни сжала его руку.