— Это правда?

— Правда. Но я рассчитаюсь с вами, когда мы вернемся в цивилизованный мир.

— Теперь я вижу, что вы говорите правду!

— Говорите! Говорите же!

— Если бы вы хоть минуту поразмышляли, то не спрашивали бы, что именно мы не успели увидеть.

— Значит, вы, Френсис, размышляете?

— Иногда, от нечего делать, любезный Гастон.

— И каковы результаты, позвольте узнать?

— Два дня назад мы приметили впереди по обе стороны дороги следы индейцев.

— Прекрасно. Дальше!

— В конце леса двойной след шел метров на сто и вдруг оборвался.

— Совершенно верно. Что же это, по-вашему, значит?

— Это значит, что краснокожие устроили засаду и в любую минуту могут расправиться с нами.

— Пожалуй, вы правы! Но где именно засада? Вокруг голая степь, ни деревца, ни оврага, ни пригорка. Это было бы безумием с их стороны. А они люди благоразумные.

— Плохо вы их знаете, любезный друг! Они найдут, где укрыться.

— Это невозможно!

— Я тоже так думаю, но, поверьте, они все могут,

— Я готов согласиться, если вам так угодно.

— Благодарю тысячу раз, не хотите ли сигару?

— С удовольствием!

Доктор достал прехорошенькую сигарочницу из гуаяквильской соломы, открыл и протянул другу.

— Пожалуйста!

Капитан взял сигару, закурил и спросил:

— Как же нам быть?

— Надо остановиться. Здесь место открытое: вокруг все просматривается, и врагу трудно будет напасть на нас.

— Вы правы. При нас нет багажа, а ночи холодные. К тому же я смертельно голоден.

— Я тоже. Но другого выхода нет. Да и лошадям надо дать отдых.

— По крайней мере, проводник нас догонит.

— Да, — засмеялся доктор, — если не отправился назад в Сан-Франциско.

— Неужели он способен на такую подлость?

— А почему бы и нет? Весьма выгодное для него дельце.