Я увидел лишь полдюжины стариков и нескольких малышей. Женщин не было вообще. Впрочем, последнее не вызывало удивления: хиллмены считают своих женщин достоянием, которое следует держать в надежном месте из страха перед более сильным или наглым соперником. Но то, что здесь не было мужчин, небрежно опиравшихся на копья или поигрывавших саблями в ножнах, вызывало легкую тревогу.

По словам Биканера, это скорее всего означало, что мужчины отправились в набег на соседнюю деревню. «И это еще наилучшее объяснение для нас», — добавил он.

Когда мы двинулись вперед, я заметил на одной из самых высоких скал легкое движение, выдающее присутствие наблюдателя. Затем последовала вспышка: кто-то передавал зеркальцем весть о нашем появлении дальше по ущелью.

Мили через полторы мы наткнулись на полусгнившие тела, тянувшиеся редкой цепочкой, ведущей вверх по склону от дороги. Люди были мертвы уже несколько дней, и трупы совсем почернели.

Один из моих улан спешился и подошел к ним. В воздух с хриплым клекотом поднялось несколько коршунов, недовольных, что им помешали в их трапезе. Вернувшись, солдат доложил, что это хиллмены. Все трупы были раздеты догола, и он видел древко горской стрелы, торчащей из груди одного из мертвецов.

— В деревне я сказал, что если местные отправились в разбойничий набег, то это еще полбеды, — проворчал Биканер. — Но это... — он обвел рукой поле маленького сражения, — это уже гораздо хуже. По меньшей мере, кровная вражда. Или подготовка к войне.

— С кем? — спросил я.

— Со всеми, — ответил Биканер. — Может быть, с жителями Сайаны, которых они презирают как малодушных ублюдков, не желающих жить в родных горах. А может быть, даже с Майсиром. Но, скорее всего, им не терпится напасть на Юрей. Прошло уже несколько лет с тех пор, как мы отбили последнее вторжение, и теперь у них слюнки текут при мысли о том, как разбогател северный край.

Он был прав: в офицерской столовой мне приходилось слышать о крупной стычке на границе, случившейся пять лет назад, когда повышения в чине падали как листья в осеннюю бурю. Если хиллмены смогут выставить голову высокопоставленного нумантийского чиновника на острие копья, это станет идеальным предлогом для начала большой войны.