Сержанты капитана Меллета что-то кричали, и я увидел наши пикеты, ускоренным шагом спускавшиеся со склона последнего холма, который они заняли всего полчаса назад. Уорренты собирали группы пехотинцев для следующего передового дозора.

Это было совершенно невыносимо. Солнце стояло высоко в небе, и день уже начинал переваливать за вторую половину.

«Отлично, — подумал я. — Меня назначили командующим этой боевой единицы. Следовательно, я должен командовать». Становилось все более очевидным, что до сих пор я если и не был уверен в неудаче нашего похода, то, во всяком случае, ожидал ее. Лучше потерпеть поражение, делая что-то, чем ожидая или не делая ничего.

Я подъехал к фургону капитана Меллета.

— Капитан, я хочу, чтобы вы взяли на себя командование движением колонны, включая кавалерийский обоз и сменных лошадей.

Он ненадолго задумался, затем кивнул.

— Слушаюсь, легат а'Симабу. А вы?

— Кавалерийский эскадрон поскачет вперед без остановки, пока мы не отыщем посла Тенедоса.

— Но, легат... — Меллет огляделся, словно опасаясь, что нас могут подслушать, и подошел ко мне поближе, — легат, это противоречит полученному приказу. Ни одно из подразделений не может двигаться без поддержки, за исключением сражения или патрульной службы.

— Мой приказ, сэр, заключался в том, что я должен сопровождать полномочного посла через Сулемское ущелье до его места назначения в Сайане, — я постарался вложить в эти слова всю свою силу убеждения. — Это единственный приказ, который я собираюсь выполнить.

Я не стал ждать его ответа и сразу подозвал к себе Биканера. Наполнив фляжки из бочек с водой, стоявших на повозках, каждый улан взял с собой один фунт сухого пайка: вяленого мяса и сушеных ягод. Через несколько минут эскадрон быстрой рысью поскакал по дороге.