— Ни черта подобного не было! — заявил я, покраснев от гнева. — Капитан ошибся. Должно быть, он ударился случайно, когда поворачивался вслед за мной.

— Нет, легат, — голос капитана Ланетта был холоден, как лед. — Вы хотите сказать, что я лгу?

Я начал было говорить, что я думаю по этому поводу, но вовремя сдержался.

— Никак нет, сэр, — ответил я, сделав ударение на последнем слове. — Я знаю, что делал я сам, и полагаю, все присутствующие на этом поле тоже знают это.

Адъютант уставился на меня, и я готов поклясться, что крики болельщиков внезапно смолкли. Он ничего не сказал, но развернул свою лошадь и поскакал к конюшням.

Разумеется, эскадрон Пантеры был объявлен победителем, но последние несколько секунд испортили вкус этой победы. Люди из моей колонны поздравляли меня, однако даже их похвалы звучали приглушенно и сдержанно. Любому солдату из 17-го Уланского полка понадобилось немного времени, чтобы разобраться в случившемся: полковой адъютант, уважаемый и известный своей честностью человек, обвинил молодого легата, зеленого новичка из провинции, в грязной игре, а проклятый мальчишка имел наглость отрицать это.

Я надеялся, что инцидент будет забыт. Вечером в столовой офицеры действительно избегали этой темы, но на следующее утро стало очевидно, что моя ссора с капитаном Ланеттом превратилась в сенсацию и так будет продолжаться до тех пор, пока не разразится новый скандал.

Ланетт лишь усугублял положение, отказываясь глядеть в мою сторону или обращаться ко мне, кроме тех случаев, когда это полагалось по уставу.

Я чувствовал себя опозоренным. Хуже того: со мной обошлись так же несправедливо, как и с любым человеком, чью моральную правоту боги решили подвергнуть суровому испытанию. Тысячи планов и замыслов теснились в моей голове — от надежды на то, что бог нашего семейного очага Танис снизойдет ко мне и вытянет душу из капитана Ланетта, заставив его сказать правду, до менее достойных мыслей, включая хитроумно подстроенный «несчастный случай».