Ливрейные роботы ходили меж гостей, предлагая сладости и ликеры, драпри из ярко окрашенных шелков свисали со сводчатого дворцового потолка. В воздухе, согласно последней моде, светились и колыхались изображения серафимов, херувимов, колибри и фей. Он вспомнил даже гостей, в основном связанных с семьей — людей, которых он либо не знал, либо не одобрял, поскольку его друзей в публике было очень мало. Отец, как обычно, сильно опоздал. Вечер уже катился под уклон, когда Кэлвин наконец-то соизволил появиться. Впрочем, это никого не удивило: то было время осуществления самого последнего и самого великого проекта Кэлвина, так что сам процесс его осуществления уже был как бы медленной смертью его творца. Не говоря уж о последующем самоубийстве, произошедшем в разгар работ.

Силвест отлично помнил, как отец вручил ему коробку с инкрустацией в виде сплетающихся рибонуклеиновых спиралей.

— Открой, — велел Кэлвин.

Он помнил, как взял коробку, как ощутил ее непредвиденную легкость. Снял крышку и увидел гнездо, выложенное легкими прядями упаковочного материала. В нем лежал отполированный коричневый купол, по цвету ничем не отличавшийся от коробки. Это была верхняя часть черепа, видимо, человеческого. Нижняя челюсть отсутствовала.

Вспомнил он и тишину, сразу воцарившуюся в зале.

— И это все? — воскликнул Силвест достаточно громко, чтобы его услышали во всех углах зала. — Старые костяшки? Ну, спасибо, папочка. Я сражен!

— Что ж, вполне понятное чувство, — ответил Кэлвин.

Беда была в том, как сейчас же понял Силвест, что Кэлвин говорил совершенно серьезно. Череп был бесценен. Ему было двести тысяч лет. Женщина из Атапуэрки — Испания, как он вскоре узнал. Время ее погребения определялось весьма точно самим характером захоронения, но ученые, которые его раскопали, уточнили первоначальные оценки, использовав самые последние методики датировки: анализ калия и аргона в стенах пещеры, где была похоронена испанка, полураспад урана в натеках травертина, датирование треков частиц в вулканическом стекле, термолюминесцентный анализ кремния.