— Хочешь пить? — спросил Симон, достав из сумки большой термос.

— Очень.

Симон наполнил пластмассовую крышку водой из термоса и протянул Давиду. Мальчик с жадностью выпил: вода была ледяная, словно из родника.

— Вкусная? — спросил Симон.

— Да, очень.

— Ещё бы! Это же ереванская! Самая вкусная вода в мире! Я только её и пью всё время. Не веришь? — спросил Симон, заметив, что по лицу мальчика пробежала недоверчивая улыбка. — Вот, видишь? — Он показал на термос. — У меня два таких термоса. Когда я выезжаю из Еревана в рейс, я наполняю их ереванской водой. Один выпиваю по дороге из Еревана, другой — когда возвращаюсь туда. — Он наполнил водой пластмассовый стакан и выпил залпом.

— Дай и мне попить, Симон, — попросил Амо, не спуская глаз с убегавшей вдаль дороги.

Симон наполнил стакан, встал с места и подал воду Амо. Тот, всё так же не отрывая меланхоличного взгляда от асфальтовой ленты, выпил. Потом тыльной стороной ладони вытер рот и усы.

— А ты думаешь, почему я такой высокий? — спросил Симон мальчика, беря протянутый пустой стакан. — Не знаешь? — Симон с лукавой улыбкой поглядел на Давида. Тот покачал головой. — Потому что с детства пью только ереванскую воду.

— И никогда, никогда не пьёте ничего другого? — Давид с сомнением поглядел на Симона.

— Ни-ко-гда!

— Даже вина?

Давид смотрел на Симона во все глаза, не зная, верить его словам или нет.

— Даже вина. Если бы я пил вино, я был бы такого же роста, как вон тот дядька, что сидит слева от нас в третьем ряду. Видишь? Во-он тот, — сказал Симон, показывая на человека с красным как перец носом и бурдюком на коленях.

Давид повернул голову и увидел круглолицего плотного человека лет пятидесяти пяти или шестидесяти, с красным большим носом и чёрными усами, который в эту минуту отпивал из кожаного бурдюка с вином. Сделав долгий глоток, он вытер губы и опустил бурдюк на колени.