— Это я выпил за здоровье своего сына, к которому я еду на свадьбу! — сказал он и весело подмигнул Давиду.

— А что, он очень маленького роста? — тихо спросил Давид, повернувшись к Симону.

— Чуть выше тебя. Когда доедем до места, увидишь сам. Видишь ли, он всю жизнь пьёт одно только вино и поэтому не вышел ростом. На всю жизнь остался маленьким.

— Правда? И только из-за того, что пьёт вино?

— Клянусь вот этой чудодейственной ереванской водой!

— Послушай, не морочь ты мальчишке голову, — сказал вдруг Амо, на секунду обернувшись к своему напарнику.

— Это я морочу ему голову? Я не голову ему морочу, а просвещаю. А кстати, кроме шуток, Амо, если бы ты никогда не пил вина, может, ты вырос бы с меня ростом тоже.

Амо ничего не ответил, лишь махнул на Симона рукой: мол, что с тобой говорить.

«Чокнутый, что ли, этот Симон? — подумал Давид. — Ну, если не чокнутый, то всё-таки странный он какой-то. Ну и пусть! Зато с ним очень весело». Некоторое время в автобусе царило молчание. Кое-кто даже дремал, свесив голову на грудь.

Давид посмотрел в окно. Дорога шла вверх между густыми садами, а дальше — опять сады и сады. За ними мальчик разглядел вдали жёлтые и зелёные квадраты каких-то посевов.

— Послушай, — спросил вдруг Симон мальчика, — а к кому ты едешь? У тебя есть где остановиться в Ереване?

— Да, я еду к тёте Марго, маминой сестре. Она живёт рядом с железнодорожным вокзалом.

Опять помолчали.

— А что это ты вдруг решил отправиться в Ереван? — спросил Симон. — Родители послали?

— Повидать Давида Сасунского.

— Смотри-ка, а я и не знал, что он живёт в Ереване! — воскликнул Симон.

Пассажиры — те, кто прислушивался к разговору Симона и Давида, — громко рассмеялись.

— Да не его самого, а памятник ему, что стоит на привокзальной площади.