На следующий день дядя Гарегин зашёл снова и принёс в подарок Армену новенький перочинный ножик с зелёной пластмассовой ручкой.

— Напрасно балуешь, — строго сказал отец. — Ты же знаешь, что он вчера провинился.

— Нет, не напрасно, — ответил дядя Гарегин. — Если он пошёл на такую уловку, стало быть, ему очень нужен перочинный ножик. Правда, Армен?

Армен только кивнул — слова благодарности комом застряли у него в горле…

Вот сколько досталось ему, прежде чем он стал владельцем собственного ножа! А этот недотёпа взял да и потерял такую ценность!

— Ну вспомни, Давид: куда ты положил ножичек, после того как сделал крюк? — спросил Сурен, когда все трое вернулись туда, где они собирали ежевику.

Давид ничего не ответил, встал на четвереньки, стал шарить руками в примятой траве. Сурен тоже стал искать.

— Я тебе говорил — не надо его брать с собой? — уже в который раз попрекнул брата Армен. — Вот и связывайся с такой малышнёй. Ну, Давид, давай ищи мой ножик. Куда ты его подевал?..

— Не знаю… — Давид выпрямился, виновато глядя на Армена.

— Ты же говорил, что положил на камень. На какой, вспомни!

— Забыл… Не помню…

— Тогда подойди-ка сюда. — Давид послушно подошёл к Армену. — Сюда, сюда, к дереву. — Он взял Давида за плечи и подтолкнул к молодому раскидистому дубку. — Стань спиной к стволу. Так, хорошо…

Сурен, перестав искать в траве, удивлённо поглядел на брата.

— Ты чего?

— И ты иди сюда, — скомандовал Армен. Он достал из кармана кусок бельевой верёвки, из которой собирался сделать себе плеть. Стал медленно распутывать её. — Встал? Держи за этот конец, я распутаю верёвку, — обратился Армен к Сурену, который смотрел на брата во все глаза, открыв рот. — Ты помнишь, — повернулся Армен к Давиду, стоявшему спиной к дубу, — ты помнишь, как пахлеваны

— Вай, ты хочешь привязать его к дереву? На всю ночь?.. Да ведь страшно же будет ему тут, в лесу! — прервал брата Сурен.