Без добычи почему?Ф Тот-то обычно отшучивался, на смех все сводил, а тут нет, стоит, понимаешь, в дверях, смотрит хмуро и говорит:

- "Пойдем на болото, траву хочу посмотреть, какую ты ночами ешь".

А у самого шерсть дыбом, хвост по бокам бьет, и из глотки рык утробный, того и гляди, прыгнет да в клочья разорвет! У Линучки от страх аж глаза побелели. Уши прижала, в угол забилась, шипит оттуда: УТак и знала, что кто-нибудь надоумит тебя. Да только не думала, что ты, дурень, так долго с рогами красоваться будешь.

"И до тебя коты были, и с тобой, да и после будут. И дурака такого же найду!" Hе снес Котейка речи эти паскудные, подскочил к Линучке, мазнул когтями-то по наглой морде, мазнул еще, чуть глаз не вынес, нагадил в угол, да и оставил благоверную вопить да причитать. А сам к друзьям валерьянку лизать подался, облом великий запивать, злость глушить.

Жалко Котейку! Как котенка да жену вспомнит, да как все бы хорошо быть могло, подумает, так в лавку за валерьянкой, а она ведь, слышь, для них-то, котов, почище будет, чем водка для нас, людей. А Линучка - так та ничего - раны на харе залечила, успокоилась, да уж и нового кота завела. Обхаживает, как родногоЕ.

Котейка тоже может вдови-у какую и найдет, коль пить перестанет.

А пока так мается. Можно понять его, можно.

Да и Линучку тоже можно понять - все-таки божья тварь, живая.

Хотя, тварь - она тварь и есть. Хоть и божья.