Оглянувшись назад, Маша вдруг заплакала. Она закрыла лицо ладонями и уронила голову. Ильин растерянно смотрел на нее.

- Чего ты? - спросил он. Боишься?

- Да нет же, - сквозь слезы сказала она. - Жалко... Кого жалко?

- Жизни, чудак ты этакий. Кончилась наша юность. А что впереди - никто не знает.

- Знаем. Все знают. Битва.

Он отвернулся и долго смотрел на дымный горизонт. Там шел бой. Пока что они уходили от этого боя.

Скоро взошло солнце. Близко от дороги проскакал эскадрон. Куда-то протащили две маленькие приземистые пушки. Беженцы, заполнив всю дорогу, растеклись в стороны, пошли прямо по целине. Несчастье случилось у моста.

Возле него сгрудились десятки машин, сотни подвод и большая толпа людей. Когда тележка Максатова и подводы института добрались до этой толпы, немецкая батарея уже нащупала мост. Первый снаряд разорвался чуть ближе моста, второй - за балкой, а третий угодил в самый мост. Все бросились в стороны. Еще один снаряд лег прямо возле тележки академика. Маша увидела, как в разрыве взлетел чей-то яркий платок. Грохот на мгновение оглушил ее. Лошадь вскинулась на дыбы и бросилась в сторону. Больше Маша ничего не видела.

Очнулась она на земле. Ее голова лежала на коленях у Аркадия. Рядом сидел закопченный дымом Терещенко. В тридцати метрах от них горела телега. Бумаги на ней пылали, из огромного костра на колесах высок(R) летели черные хлопья бумажного пепла. А еще дальше, в степи, против телеги стоял маленький, будто игрушечный, танк с крестами на боках и, неторопливо поворачивая во все стороны башенку с пулеметом, валил на землю человеческие фигурки, разбегавшиеся по степи.