Войско Запорожское может быть по реестру до 40000.

Гетман лично получает Чигирин с округом.

Полная амнистия казакам и всем примкнувшим.

Казаки и коронные войска на одних землях не стоят.

На казачьих территориях «жиды не будут терпимы».

Православный митрополит киевский заседает в сенате, религиозное размежевание с унией последует на первой же его сессии.

Все должности в православных воеводствах король раздает только православным.

Иезуитов — долой.

Хмельницкий представился королю, просил прощения и был прощен.

Наступил мир, и в Москве расстроились. Оказывается, мы очень внимательно наблюдали за играми братьев наших меньших.

Забросили пробный шар, обычную придурь:

— А чего это ваши в Конотопе титул нашего государя пишут не по правилам? Ну-ка бы их казнить?

Но Хмельницкий оказался груб и чужд этикета. Он отрезал:

— Ездите вы не для расправы, для лазутчества. Идите себе домой, а я иду на Московское государство, поломаю Москву и все московские города.

Во всех станицах заговорили о московском походе. Надо же «войску» с кем-нибудь воевать?

Царь Алексей послал к Хмельницкому посла Неронова. Выпивая с новым гостем, хмельной Богдан плакал, что готов служить царю православному, и даже имеет соглашение с ханом о совместном подданстве. Кому? Кому Богдан захочет. Получалось, еще рюмка — и крымская проблема будет решена окончательно.

Оставив гетмана во хмелю, Неронов медленно проехал по Украине и в два счета установил общее настроение. Общим на Украине тогда был ужас, страх леденящий перед завтрашним днем. Все люди русские, — уж позвольте мне вслед за Историком называть так моих полтавских и черниговских предков (вот и в паспорте моем написано — «русский»), — понимали, что завтра с утра нападут на них лютые панове, к обеду всех в капусту изрубят анархисты Хмеля (так, естественно, с детства звали Богдана по хуторам и малинам), а в темную ночь нагрянут джигиты хана Ислама. Таким образом, народ к разврату был готов.