На Дону вконец заворовавшийся атаман Ефремов поставил ярмарочным старшиной в одну из станиц есаула Волошенинова, о котором имел сенатскую грамоту, чтоб этого «знатного вора» к материальным ценностям не подпускать. К держателю базара явились два типа с Украины, честно представились работниками «легкой руки», и он сначала разрешил им воровать на ярмарке, а когда их ловили, отбирал у толпы и отпускал. Потом шайка договорилась запалить ярмарку и под дымок разворовать казачьи товары. Доля Волошенинова с учетом отстежки наверх была определена в 50%. Награбили на 127000 рублей.

На Украине гетман и его подручные раздавали земли и города без царского указа — за откат.

Появился и первый воскресший Петр Федорович. Солдат Гаврила Кремнев назвался уцелевшим императором. Новый самозванец ввел в театральную игру сценическое новшество. Если раньше самозванство было театром одного актера, а боярство и дворянство на воровских подмостках имелось настоящее, то теперь Гаврила набрал труппу беглых крестьян и назначил одного «Румянцевым», другого — «Пушкиным» и т.д. Императрица посчитала, что такой балаган Гаврила устроил по причине пьянства, и освободила его от смертной казни.

Естественно, тут же обнаружились другие «Петры»: армянин Асланбеков, беглый солдат Иев Евдокимов, белый солдат Чернышов (у него и в паспорте значилось — Петр Федорович!). Но это пока были безобидные забавы.

Екатерина — дама европейская — следовала европейской мысли и международной моде. В Европе по-прежнему витал французский шарм. Франция лидировала во всем. Многое хотелось тут перенять, но глаза разбегались. Некоторые чисто французские трюки были явно несовместны с серой русской действительностью.

В Париже «сестры-конвульсионерки» устроили крутое шоу. Им всегда было завидно, что распинают только мужиков; их сестра-хозяйка Франциска показательно влезла на крест, ее медленно приколотили к нему крупными гвоздями, проткнули пикой бок.