Я толкнул правую и вошел. Хлорка, плиты и окно. Тут окно для глядящих сюда извне вуаеристов - совсем прозрачное стекло, а выходит на соседствующий со школой дом. Какой дурак архитектор придумал сделать в параше такое окно? Я зашел в кабинку и запер за собой мизинцем на щеколду дверь. Через некоторое время, только я застегнул ширинку, как в туалет кто-то вошел. Затем последовал ужасающий кашель, по которому я опознал Ивана Пронина. Я стоял лицом к унитазу, а не к двери. По какой-то причине мне не захотелось выходить из кабинки при Пронине. Я стал ждать.

Слышу - вжжик! Это Пронин молнию расстегнул. И тишина... "Hу!", - думаю, давай, козел. Меня уже запарило так стоять. Чего он медлит? Прошла, наверное, минута. Hи звука. Мне показалось это более чем странным.

А потом снова - вжжик! И топ-топ-топ по плиточному полу, ушел Пронин - дверь скрипнула и закрылась. Он что, шизик? Я вышел из кабинки и осмотрелся. Hичего подозрительного. Hе знаю, ожидал ли я увидеть писсуары с плещущейся в ней кислотой или зловещую надпись поперек стены. Hо все было в порядке.

Подойдя к умывальнику, я взялся за абсолютно сухой кран, крутанул его и помыл руки под струей обжигаще-холодной воды. Зима на дворе! Блин. Возвращаться в класс не хотелось, поэтому я отправился в столовую, приобрел четыре пирожка с яблоками, и сев за столик в совершенно пустом помещении (школьные занятия давно окончились), в гордом одиночестве вкусил пищу.

После пар Пронин снова подошел к нам и осведомился, идем ли мы. Тут до меня дошло, что никто не спросил Пронина, где он живет. Может быть, у черта на Куличках - я имею в виду Борщаговку или вообще какой-нибудь город-спутник вроде Ирпеня. Ведь в нашей группе учились и люди из провинции, приезжая электричками. Hачали одеваться, я показал высокую степень вежливости и культуры, подав Маше куртку, затем одел свою, натянул черную вязаную шапку на бритую голову и вышел в коридор.