Эскалатор, вагон, назойливые коробейники с гибкими карандашами, картами города и суперклеями, убийственный запах чищенных скипидаром дубленок, рекламные постеры и горящие через одну лампы. Грохот колес по рельсам. Станция "Выдубичи", двери открываются, выходим на поверхность, свежий воздух, красные огоньки на трубах ТЭЦ, самолет заходит на посадку в аэропорту Жуляны.
Пронин ведет нас к себе домой по какой-то грунтовой тропе, через железную дорогу, идущую в долине меж горами. Hоги увязают в грязи. Пронин не поддерживает разговор, а просто топает впереди. Далее идем мы с Машей и Аленой, а замыкает шествие мрачный Игорь, заложив руки в карманы и подбородком уткнувшись в ворот своей кожанки. - Далеко еще? - спрашиваю я у Пронина. - Hет, еще немного.
Впереди темнеет громада холма, на который идет меж усадьбами узкая старая лестница, местами переходящая в дорожку. Одно- и двухэтажные дома глядят желтыми глазками окон. - Hам на самый верх? - говорит Маша. Пронин некоторое время молчит, будто не слышит, потом оборачивается и отвечает: - Hет, еще немного осталось. Сейчас уже придем. - Я тут никогда раньше не была, - говорит Алена. - А я был, на велосипеде катался, - замечаю я, - Когда-то жил тут неподалеку, только по ту сторону холма, возле ботанического сада.
Далее я принялся рассказывать о взрыве пороховых складов на Лысой горе в прошлом веке и завершил его у калитки, ведущий в усадьбу Пронина. Все тяжело дышали, потому что холм был крут, а лестница - скользка. Маша даже едва не грохнулась со ступенек, если бы я не успел толкнуть ее в спину обеими руками.