— Кто из членов экипажа вчера был пьян?
Этот мрачный полицейский задавал крайне неприятные вопросы.
— Что вы имеете в виду? — Я охотно бы уклонился от ответа.
— Та девушка, которой вчера стало плохо на палубе. Ее рвало. Сколько ей лет?
— Семнадцать.
— У вас на корабле разрешены спиртные напитки?
— Некоторые проносят... Если им удается.
Глаза Робертсона уже отыскали Мэри. Она не уехала на "Союз" и теперь сидела на палубе, подтянув колени к подбородку. Лицо ее было смертельно бледным. Инспектор перевел взгляд на темную воду за бортом и распорядился:
— Никуда не уходите. Я пришлю своего помощника снять ваши показания.
Я с тоской смотрел, как старший инспектор Робертсон неторопливо поднимался по ступенькам причала, маленький, в длинном черном плаще. На душе у меня было муторно.
Двое дежурных приступили к уборке. Эту работу ребята не любили, и обычно она сопровождалась нытьем и протестами. Сегодня дежурные работали под дождем в полном молчании.
Я прекрасно понимал, что есть множество вещей, в которых мой юный экипаж разбирается куда лучше, чем я, объездивший полмира. Я знал об этом с самого начала, когда давал свое согласие участвовать в затее "Молодежной компании". Неплохая идея — увести испорченных подростков с улиц, отправить их туда, где будет трудно, где придется много работать, и таким образом заставить по-другому взглянуть на себя и на жизнь. "Морская терапия" действительно давала положительные результаты. Ребята, случайно собранные на "Лисице", стали сплоченной командой. Но они попали сюда из тюрем, из центров по реабилитации подростков-наркоманов, из детских приютов. Такую команду легко вывести из равновесия.
Визитом Робертсона неприятности сегодняшнего дня не закончились. Спустя минут десять после его ухода на причале появился элегантный господин в синем морском кителе с золотыми пуговицами. Стрелки его брюк выглядели безукоризненно. Черные жесткие волосы тщательно уложены, подбородок идеально выбрит. Стоя на причале, он внимательно оглядывал "Лисицу" от носа до кормы, и его подбородок торчал, как таран боевого корабля. Потом элегантный господин обнаружил на палубе меня и произнес приторно-сладким голосом: