— Билл, спустите, пожалуйста, веревочную лестницу.

Он полез вверх с резвостью обезьяны, демонстрируя моряцкую выучку. Дикки Уилсон дослужился до звания контр-адмирала. Теперь он был президентом "Молодежной компании". Его компания владела двумя кораблями: "Вильмой" и "Ксерксом". "Лисицу" компания фрахтовала уже три года на очень выгодных для нее условиях. Дикки Уилсону нравился мой парусник, потому что он любил все старое, элегантное и аристократическое. По той же причине он не любил меня.

Дикки решительно провел меня в кают-компанию моего собственного корабля.

— Садитесь, — сказал он, указывая мне на кресло.

Мы сели. Он посмотрел на меня исподлобья. Глаза у него были как сапфиры — и по цвету, и по тяжести взгляда.

— Знаете, кого вы выловили?

Я ответил:

— Русского.

— С "Союза"! — Голос Дикки был веселым, глаза — нет. — Только что я разговаривал с капитаном. Этого парня в последний раз видели, когда он садился в лодку в полном здравии. — Он помолчал, давая мне возможность переварить сказанное. Я переварил.

— Мой вахтенный видел лодку. Мы чуть не столкнулись с ней.

— Кто был на вахте?

— Мэри Кларк.

Он черкнул что-то в своей маленькой записной книжке.

— Та самая Мэри, которую вытошнило при полицейском? Я слышал, она была пьяна? — Сапфировые глаза сделались узкими и злыми. Он продолжал: — Я не спрашиваю вас, как ей удалось нализаться. Я только прошу вас впредь относиться очень ответственно к каждому сказанному вами слову.

Изящная фраза Дикки означала, что из этого грязного дела мне следует выпутаться так, чтобы не замешать в него ни министра, ни "Молодежную компанию", ни прочих влиятельных спонсоров мероприятия. И конечно, чтобы не пострадало доброе имя Дикки Уилсона.